Вернуться к Части 1

Перейти к   Части 3

К вопросу об алкоголизме в России
и о санитарном вреде спиртных напитков вообще (продолжение)

На основании всего сказанного мы отрицаем за д-ром Толстым право сказать, «что продолжительное потребление довольно больших количеств алкоголя ни на смертности, ни на приросте населения ничем не отражается».
Весьма мало убедительны и те данные, которые приводятся д-ром Толстым в доказательство того, что заболеваемость и смертность, прямо обусловленные алкогольным отравлением, у нас незначительны. Правда, количество алкоголиков, обращающихся у нас к медицинской помощи в больницах и вне оных, а равно И официальные данные о смертности от отравления алкоголем, поражают своей скромностью и, по-видимому, не находятся ни в какой зависимости от душевого потребления алкоголя по губерниям. Но дает ли нам этот факт право отрицать такую зависимость? Конечно — нет! Ведь количество лечащихся у врачей алкоголиков и число смертных случаев, попадающих в рубрику смертей от отравления алкоголем по отдельным губерниям, представляют совершенно случайные величины, в значительной степени зависящие от организации медицинской помощи и от состояния регистрации, т. е. обусловливаемые не столько количеством потребляемого алкоголя, сколько посторонними причинами. Это признает и д-р Толстой, и для нас остается поэтому непонятным, почему он тем не менее приводит эти данные и пользуется ими для своих выводов. Насколько все эти цифровые данные не имеют ничего общего с действительностью, можно видеть из того факта, что по официальным сведениям, приводимым д-ром Толстым, «острых отравлений спиртом» в Петербургской губернии ежегодно наблюдается на 1 млн. жителей лишь несколько десятков, тогда как в одном Петербурге еженедельно несколько сот человек поднимаются на улице в «безобразно пьяном виде». Неужели факт такого поголовного острого алкогольного отравления можно игнорировать только потому, что вся эта масса отравленных попадает не в больницы, а в полицейские участки? Случайность приводимых д-ром Толстым цифр явствует и из того, что, например, в Таврической губернии число случаев «острого отравления спиртом» по годам колеблется между 13 и 111 на 1 млн. жителей, и что, дальше, в некоторых счастливых губерниях по целым годам не наблюдается ни одного такого случая (sic!). Может быть, д-р Толстой скажет, что поднимаемые на улицах в безобразно пьяном виде не суть больные и что это состояние нисколько не вредно для здоровья; но такое мнение едва ли было бы справедливо, и мы увидим ниже, почему именно с таким взглядом па невинность острого алкогольного отравления никоим образом нельзя согласиться. И так как в общем число субъектов, валяющихся на улицах в безобразно пьяном виде, будет тем больше, чем больше люди выпивают спиртных напитков, то вывод д-ра Толстого, что, по сделанным им статистическим сопоставлениям, «количество острых алкоголиков, по губерниям, ничем не связано с душевым потреблением алкоголя в этих губерниях», теряет для нас всякое значение и во всяком случае не может быть приведен в доказательство того, что вопрос об алкоголизме в России, в смысле чрезмерного употребления спиртных напитков, не существует.
Из всего вышеизложенного вытекает, что приводимые д-ром Толстым статистические данные, по его мнению, доказывающие отсутствие вредного влияния спиртных напитков на здоровье народонаселения в России, не позволяют делать такого заключения и что поэтому выводы д-ра Толстого не выдерживают критики.
Обратимся теперь к следующему и последнему вопросу д-ра Толстого: «Правда ли, что алкоголь в самом деле так опасен, как мы это думаем?» Этот вопрос может быть решен двояким путем — научно-экспериментальным и статистическим. Как мы видели выше д-р Толстой решает его отрицательно, т. е. признает алкоголь не ядовитым веществом, а напротив того — пищей, предметом первой необходимости, потребление которого не должно падать ниже известной нормы. Посмотрим, каким образом д-р Толстой приходит к этому заключению.
Он прежде всего соглашается с тем, что на основании имеющегося научного материала должно придти к выводу, что алкоголь служит причиной вырождения населения; но он тут же указывает на то, что вывод этот относится лишь к случаям злоупотребления  алкоголем, а отнюдь не к случаям разумного  потребления его, и что болезненные припадки, обусловленные эксцессами в потреблении алкоголя, нельзя приписывать самому этому потреблению. Затем д-р Толстой высказывается против лабораторных опытов с алкоголем на животных, результатам которых он не приписывает никакого значения и которые он называет «неправильными ни по замыслу, ни по выполнению», потому что они производятся на существах, никогда в алкоголе не нуждавшихся и ни в каком виде его не употреблявших. Наконец, д-р Толстой, опираясь отчасти на собственное мнение, высказанное еще 20 лет тому назад, отчасти на личные наблюдения, уверяет нас, что в крестьянском быту умеренное потребление водки никогда не приносит вреда, сколько бы лет оно ни продолжалось, — что русский крестьянин, при той житейской обстановке, в которой он находится, без водки обойтись не может, — что до тех пор, пока обстановка нашего крестьянина не изменится или пока не будет найден какой-нибудь менее вредный суррогат водки, общества трезвости принесут больше вреда, чем пользы, — что русский народ пьет, пожалуй, слишком мало, — что на основании накопившихся в науке данных, а главным образом, «благодаря начинающемуся освобождению нашего разума от слепой веры в мнимо точные методы исследования», мы имеем полное право сказать, что алкоголь есть пища, т. е. такое вещество, в котором организм человека временно или постоянно нуждается, — что, благодаря влиянию алкоголя на деятельность сердца и нервной системы, он особенно пригоден при усиленном физическом труде, который не может быть прерван для достаточно продолжительного отдыха, — что бедные люди в нем встречают надобность как в веществе, пополняющем недостаточную пищу, старики и диспептики — как в средстве, помогающем пищеварению, упавшие духом и нервно-раздраженные — как в средстве возбуждающем или успокаивающем психику, — что вообще, в конце концов, «нет такого человека, которому бы алкоголь когда-нибудь не понадобился, и что большинству, особенно в наше физически и нравственно многострадальное время, он в известных количествах бывает нужен ежедневно».
Собственно говоря, все приведенные здесь положения д-ра Толстого представляют лишь субъективное мнение его, основанное на личных же умозаключениях, а не на научных данных, а потому мы могли бы обойтись и без научного разбора их. Но ввиду того, что категоричность, с которой д-р Толстой высказывает свои взгляды, могла бы произвести известное впечатление на людей, не ориентированных в этом вопросе, и принимая во внимание те вредные последствия, которые, по нашему глубокому убеждению, распространение подобных взглядов могло бы иметь, с общественно-санитарной точки зрения, мы решаемся в кратких словах привести здесь то, что наука может ответить на положения д-ра Толстого.
Прежде всего спросим: представляет ли алкоголь яд для человека или нет? Я не берусь и не считаю нужным защищать лабораторный опыт на животных против тех незаслуженных упреков, с которыми выступает против него д-р Толстой. Всякий знает, что многие  данные, добытые  экспериментами на животных, нельзя непосредственно перенести па человека и приходится делать последнего объектом специального исследования; но, с другой стороны, всякий поймет также, что нельзя без веских доказательств и, так сказать, одним почерком пера, выбросить из нашего научного багажа все, что сделано, путем экспериментов на животных, современной общей патологией и фармакологией, объявляя, что все это никуда не годится и не заслуживает никакого доверия, потому только, что исследования произведены не на человеке, а па животных. По отношению к данному вопросу упрек д-ра Толстого падает сам собой, потому, что результаты исследования влияния алкоголя на животных вполне подтверждаются и на человеке.
Поступивший в организм алкоголь почти весь сгорает там в углекислоту и воду, и лишь  небольшая часть  его переходит в мочу или выделяется через легкие; и так как в результате, при сгорании алкоголя, является известное количество теплоты, то его можно признать  источником  теплоты, и  потреблением его мы уменьшаем до некоторой степени расход других составных частей нашего организма. Но это свойства алкоголь разделяет с большим количеством других веществ,  которые обходятся дешевле его и потребление которых не сопряжено с теми опасными побочными явлениями, которые обнаруживаются при потреблении алкоголя. Правда, алкоголь больше, чем жиры или углеводы, которые также легко сгорают в организме, вызывает весьма приятное во многих случаях субъективное ощущение теплоты, вследствие чего спиртные напитки многими считаются прекрасным средством для согревания тела  в  сырую, ненастную или холодную погоду.  Но это субъективное ощущение тепла — весьма обманчиво. Оно происходит главным образом от того, что алкоголь, возбуждая сердце и всю сосудистую систему, ускоряет кровообращение,  благодаря чему кровь и органах, а, между прочим, и в наружных покровах тела, чаще возобновляется. Но вслед за тем, в особенности после более значительных приемов  алкоголя,  наступает паралитичное состояние сосудистых стенок, ведущее к расширению сосудов — между прочим и на коже, и, вместе с тем, к усиленной отдаче тепла с поверхности тела. Калориметрические измерения, производимые над человеком, показывают, что, хотя известный прием алкоголя и увеличивает приход тепла, но в то же время в соответственной или даже большей мере усиливается и расход его, так что о каком-либо сбережении тепла в организме при потреблении спиртных напитков не может быть речи; наоборот, в конце концов получается  для организма более или  менее значительный минус. Поэтому-то потребление алкоголя не  есть средство защиты  человека  против внешнего  холода,  а напротив — делает его более чувствительным к низкой температуре  окружающей среды. Поэтому попятно, что люди, совершенно не пьющие вина, лучше переносят путешествия на крайнем Севере, чем те, которые привыкли пользоваться алкоголем «для согревания тела». И с тех пор, как это стало известным, все смельчаки, предпринимающие экспедиции по направлению к Северному полюсу, в Гренландию и прочее, составляют экипаж своих судов по возможности из людей, не потребляющих спиртных напитков.
Чисто теоретически алкоголь может быть причислен, пожалуй, к питательным веществам, так как известный прием его сберегает соответственное ему, по динамическому значению, количество жира или углеводов. Но для того, чтобы заменить алкоголем мало-мальски заметные количества других питательных веществ, требуются настолько большие приемы его, что у потребителя сильно сказывается отрицательная сторона его влияния, а потому физиологи собственно к пищевым веществам его не причисляют. Его влияние па азотистый обмен, очевидно, весьма незначительно, и существующие исследования не дают нам права сказать, чтобы алкоголь предохранял организм от лишней траты белковых веществ; они показывают, что небольшие приемы его как будто несколько уменьшают расход белка, более значительные же количества усиливают процесс разложения азотистых веществ в организме. Если при небольших приемах алкоголя уменьшается поступление кислорода в организм, то этот факт вовсе не указывает на меньшую интенсивность процессов окисления в тканях под влиянием алкоголя, а свидетельствует лишь о том, что алкоголь для своего сгорания нуждается в меньшем количестве поступающего извне кислорода, чем эквивалентное количество какого-либо из настоящих пищевых веществ.
Нам, может быть, заметят, что алкоголь придает чувство силы человеку, что усталому, утомленному он дает временно возможность продолжить работу и без приема пищи. Против этого не будем спорить. Возбуждение, вызываемое алкоголем во всем организме, делает человека моментально способным к такому напряжению сил, которое без алкоголя не было бы возможно. Но ошибочно было бы вывести отсюда заключение, что, вводя в организм алкоголь, мы заметно увеличиваем находящийся в нем запас силы. Нет, — влияние алкоголя заключается лишь в возбуждающем действии его на нервную систему, благодаря которому он дает нам возможность свободнее распоряжаться запасом имеющейся уже в организме силы и увеличить расход ее, хотя и на короткое время, больше, чем это было бы возможно при обыкновенных условиях: работник, занимающийся усиленным умственным или физическим трудом, прогоняет наступающее утомление глотком вина (или другим каким-нибудь возбуждающим средством — курением табака, кофе, чаем и т. п.); бедняк, у которого в данный момент нет средств для того, чтобы ввести в свое тело необходимое количество питательного материала в виде белков, жиров и углеводов, прибегает к помощи вина, водки и других вкусовых веществ и прогоняет ими чувство голода, слабости и нравственного угнетения,  овладевшее им вследствие недостатка пищи. Однако, при оценке этого, по-видимому, благотворного влияния алкоголя не следует забывать, что процессы разложения в организме идут своим порядком, независимо от принятия вина или водки, и что погибающий при этом материал должен быть заменен для того, чтобы сохранился известный вещественный состав организма и чтобы последний оставался способным к работе и на будущее время. В противном случае, если усиленная трата вещества и сил, которая сделалась возможной благодаря употреблению алкоголя, своевременно не уравновешивается доставлением организму соответственного количества пищи, то происходит истощение организма. Не надо забывать, что, употребляя вино или водку для временного поддержания сил, мы собственно делаем  заем и живем в долг, а для того, чтобы отсюда не происходило ущерба для организма, необходимо возвратить ему в виде пищи то количество силы, которое было позаимствовано во время усиленного напряжения. Большая опасность при потреблении спиртных напитков бедными людьми заключается именно в том, что за невозможностью выплачивать этот долг, он будет все расти и расти, пока, наконец, должник не сделается несостоятельным, т. е. пока нанесенный организму ущерб не сделается непоправимым. Алкоголь, следовательно, не есть пищевое вещество, и вызываемым им субъективным ощущением прилива теплоты и сил легко вводятся в роковое для них заблуждение люди, не знакомые с его  коварными свойствами.
Не подлежит никакому сомнению, что вообще потребление алкоголя совершенно не нужно для поддержания работоспособности человека. Это доказывается, между прочим, множеством наблюдений, произведенных над английскими войсками в различные времена и в  различных  местах; эти  наблюдения обнаружили,  что самые сильные телесные напряжения в жарких и холодных климатах лучше всего всегда переносились теми войсками, которые не употребляли алкоголя ни в какой форме.
Но алкоголь, кроме того, есть непосредственный яд для центральных органов нашей нервной системы, который, после непродолжительной стадии раздражения, производит в них параличные явления и таким образом притупляет, и даже вовсе прекращает, некоторые из наиболее сложных функций их. Даже то безотчетное веселье, тот оживленный разговор, то благодушное и приподнятое настроение, тот жизнерадостный, оптимистический взгляд на все окружающее, которые всегда являются, когда хорошая компания сидит за стаканом доброго вина, даже при весьма умеренном пользовании им, суть прямые последствия паралича задерживающих центров и вообще тех частей нашей центральной нервной системы, которые нам помогают ориентироваться в окружающей пас обстановке, критически к ней относиться, взвешивать значение наших слов и наших действий, другими словами — паралича нашего рассудка. Под влиянием этого паралича, этого устранения задерживающих центров, языки развязываются, люди перестают следить за собой, им море становится по колено, и они во многих отношениях превращаются в неразумных детей. Следовательно, токсическое действие даже небольших приемов алкоголя не подлежит никакому сомнению; оно, по всей вероятности, основывается на том, что алкоголь составляет яд для протоплазмы известных органов нашей нервной системы и притом, прежде всего, для тех, которые управляют функциями высшего порядка.
Мы ответили на поставленные вопросы: мы показали что алкоголь, как пищевое вещество, не имеет никакого практического значения и что он, даже в сильно разведенном виде, составляет для человека опасный яд. Нам, мы надеемся, удалось убедить беспристрастного читателя в том, что взгляд д-ра Толстого на значение алкоголя с точки зрения современной науки несправедлив и что в его чересчур снисходительном отношении к алкоголю кроется большая опасность для русского народа с точки зрения общественной санитарии. Широкое распространение таких взглядов на потребление алкоголя, какие исповедует д-р Толстой, мы считали бы большим несчастием для России. Д-р Толстой скажет нам, что он вовсе не проповедует злоупотребления алкоголем, которое он тоже признает вредным, но высказывается лишь за умеренное потребление спиртных напитков, от которого, по его мнению, можно ожидать лишь одну пользу. Однако, после всего сказанного мы не считаем нужным входить в разбор этого возражения, так как постоянное потребление яда, хотя бы в умеренных количествах, едва ли может быть признано полезным для народного здоровья, — тем более, что установление границы между умеренным потреблением и злоупотреблением, в каждом данном случае, совершенно невозможно; и если д-р Толстой, увлекаясь своей идеей о полезности умеренного питья спиртных напитков, говорит, что, вместо всяких обществ трезвости, он обеспечил бы каждому чернорабочему человеку по стакану водки ежедневно, но лишил бы его возможности пить для пьянства, то практическое исполнение такого намерения наверно встретило бы повсюду непобедимые препятствия.